Она — связующая нить между тылом и передовой.
Марину Соколову трудно назвать просто волонтером. Она — связующая нить между тылом и передовой.
Ее группа по сбору гуманитарной помощи называется «Всё для фронта», и за этим названием — ежедневная работа и судьбы десятков парней, которые стали для нее родными. У нее самой и муж, и сын сейчас «за ленточкой», и помощь другим стала делом жизни. Марина очень хорошо понимает, зачем и почему она это делает.
— Когда началась специальная военная операция, и муж, и сын хотели туда пойти, — рассказывает Марина. — Когда объявили частичную мобилизацию, они оба ждали повесток. Но один только-только отслужил «срочку», второй не подходил по возрасту. В итоге повестка никому из них не пришла. Тогда сын подписал контракт.
В том направлении, где он служил, гуманитарные конвои не ездили, а отправлять посылки из дома хотелось. Я начала знакомиться с родственниками ребят из его подразделения. Мир оказался тесен. Рядом с сыном служили парни из Нижегородской области, командир был из Нижнего Новгорода. Появились чаты, где мы общались, чтобы иметь возможность узнавать новости. Отправляли посылки почтой, через бойцов, через командира.
Потом я вышла на девушку из Калининграда. У нее рядом с моим сыном родной брат служил — в одном полку. Мы долго общались, переписывались, передавали гостинцы. А позже я узнала, что ее брат спас моего ребенка. Помог с эвакуацией, когда сын получил тяжелое ранение.
«У них из инструментов — только саперная лопата и топор»
После ранения сын вернулся «за ленту». Бойцы часто меняют точки дислокации, и когда они заходят на новое место, быт приходится обустраивать с нуля. С транспортом там тяжело, а на себе много не унесешь.
И вот однажды звонит сын, просит по возможности купить и прислать строительные инструменты: бензопилы, шуруповерты. У них из всего богатства были только саперная лопата и топор.
Муж закупил все и повез туда сам на обычной машине. Дорогу разведал. А мы, конечно, к инструментам положили и вкусняшек, и всего необходимого. И с того момента начали возить грузы каждый месяц.
Мы никогда не собирали маленькую коробочку кому-то одному. Всегда старались положить побольше, чтобы хватило на всех. Так все делают, у кого есть возможность помогать. Бойцы редко просят что-то для себя лично. У кого-то из родных вообще нет возможности отправлять посылки, а там ведь и детдомовские ребята служат.
Как появилось «Всё для фронта»
Мы не планировали создавать группу по сбору помощи. Я написала Свете из Калининграда: мы знаем дорогу, у нас есть машина, можем помогать с доставкой. Думали, будем просто автоволонтерами.
Не прошло и двух недель — звонок от Светы: в Нижний Новгород едет гуманитарный груз из Новокузнецка транспортной компанией. Сможете встретить и отвезти дальше?
Мы согласились. Даже не знали, что там внутри. А там было тепло: детские сады, школы, бабушки собирали посылки. Они связали носки, сшили балаклавы, в каждую вложили записочку, как для родного сына: «Береги себя, возвращайся живым».
Мы дополнили эти посылки еще своими гостинцами. Наши соседи — односельчане несли кто что мог: варежки, перчатки, домашние заготовки. Тогда мы даже не понимали, что там может пригодиться ребятам, а чем будет неудобно пользоваться. Бойцы сами очень редко что-то просят. Только со временем стали от них появляться заявки — то, что они сами не могут достать и купить. Знаю, что ребята очень многое приобретают на свои средства. Они покупают это дороже, чем мы можем здесь купить. Все это им доставляется через третьих лиц и не бесплатно. Такая обстановка, люди все выживают по-разному. Там зона проведения специальной военной операции, война, одним словом. И люди живут во всем этом. Но я точно знаю, что бойцы помогают гражданским, что гражданские помогают бойцам — идет взаимовыручка, но бывает, когда люди на этом наживаются, не без этого.
Наша маленькая машина все не вместила. Добрые люди дали прицеп, загрузились под завязку. В тот день коллега мужа, Ефим, сказал: «Я тебя одного не пущу. Нужен второй водитель». Муж отнекивался: опасно, у Ефима семья, дети. Но тот настоял. Они съездили, передали груз из рук в руки ребятам из взвода снабжения, которые уже распределяют вещи в роту и батальоны. У них свои возможности и каналы доставки на передовую.
Вернулись. Ефим увидел своими глазами даже не войну — он увидел быт, которым живут ребята в глубоком тылу. У него нет родственников в зоне СВО, он просто посмотрел и понял: наша помощь — капля в море. Надо объединять людей. Так появилась группа «Всё для фронта». Сейчас она работает благодаря жителям Подлесова, где мы живем.
К группе присоединились сотрудницы ДК Подлесова, они организовали в клубе пункт сбора гуманитарной помощи, хранили там вещи, которые несли люди. Собирали баночки и заливали в них окопные свечи. С детьми, которые ходят в кружки, работницы ДК делают для бойцов талисманчики и открытки с добрыми пожеланиями. Я очень благодарна девчонкам, называю их мои «волшебные феи».
Тонкая грань: помощь и ложь
Собрать вокруг себя людей, которые тебе верят, — задача сложная. Мы столкнулись с этим сразу. Пришлось доказывать делом, что мы не мошенники. Мы просим бойцов записывать видеоотчеты: не для «лайков», а для себя (чтобы быть уверенными, что посылки дошли) и для тех, кто собирал помощь. Чтобы люди видели: их труд, собранные вещи, письма дошли до адресатов и реально нужны.
К сожалению, есть группы, которые существуют только для сбора средств. Им не нужны вещи, сделанные руками: носки, окопные свечи, маскировочные сети, — им нужны деньги. А вещи потом просто… ну, вы понимаете. Это страшно, когда маскировочные сети или вязаные носки оказываются в помойке только потому, что их «девать некуда». Таких групп надо сторониться.
«Когда живешь этим, кажется, что ничего особенного не делаешь»
Когда муж только начинал возить грузы сам, я не думала, сколько раз это повторится. Оказалось, Михаил с Ефимом ездили почти каждый месяц.
Что-то мы собирали сами, что-то привозили со всей Нижегородской области с других групп. Кто-то ведь делает окопные свечи или плетет сети, а где-то этого не хватает — волонтеры делятся между собой необходимым. Волонтеры из Кстова помогают нам маскировочными сетями.
Поначалу мы в основном собирали деньги только на то, чтобы заправить машину, потому что для нашего семейного бюджета это накладно выходило: расстояния большие, дорог там нет совсем, машина часто ломалась. Сначала смеялись: что мы можем на своей маленькой машинке отвезти, там целыми фурами возят — вот это помощь, а потом муж спросил у пограничников, много ли здесь проезжает гуманитарных конвоев, и они ответили, что кроме вас тут вообще никто гуманитарную помощь не возит. В наше направление помощь, конечно, поступала, но не в том объеме, как в те подразделения, куда можно доехать более безопасно.
Там очень опасно, часто под обстрелы попадают именно гуманитарные конвои. Перемещение волонтеров отслеживается в том числе через группы по сбору помощи, именно поэтому группу пришлось сделать закрытой, и отчеты о поездках мы выкладываем с опозданием.
А потом муж тоже подписал контракт, посчитал, что там он сможет принести больше пользы. Мне оставалось только поддержать и отпустить. Горжусь мужем и сыном. Очень тяжело. Но я делаю все, чтобы облегчить им там жизнь.
«Они стали родными»
Мы продолжали возить помощь, даже когда сына уже не было в том подразделении. Все эти парни стали для меня родными.
Меня спрашивают: «Зачем ты это делаешь? Твоего сына там уже нет». А я отвечаю: для ребят, которые остались. Они тоже чьи-то мужья, отцы, дети. Закрыть чат и уйти в другую группу было бы легче. Морально легче. Потому что новости приходят разные. Ребята гибнут. Те, кто стал тебе близким. Порой я даже не знаю, как выглядит человек, которому регулярно подписываю посылку с позывным. У нас не принято докучать бойцам, звонить лишний раз, обмениваться фотографиями. Они там не на курорте находятся. Главное — чтобы помощь доходила по адресу.
Видеоотчеты мы просим записывать еще и для детей. У нас в Подлесове есть школа и детский сад. Они тоже собирают помощь, рисуют рисунки, пишут письма. Спасибо родителям и учителям, которые поддерживают эту инициативу, объясняют детям, что происходит. Конечно, хочется оградить детей от этого страшного слова «война», и спасибо тем, кто находит какие-то щадящие слова для них. Дети пишут просто, но от души. Это так трогательно. Для ребят это частичка родного дома. Это дороже носков, салфеток, которые там очень нужны.
«Я знала, зачем это нужно, еще до начала СВО»
Когда меня впервые спросили «зачем я это делаю», я растерялась. Не зачем, а почему. Потому что это нужно. У меня есть возможность помогать точечно. Я не стараюсь объять необъятное — помогаю хотя бы одной роте. И если мы помогли кому-то, спасли хотя бы одну жизнь, значит, мы уже работаем не зря.
Я далека от политики. Но однажды, еще до начала СВО, я увидела в новостях выступление бывшего президента Украины Порошенко. Он говорил: «Наши дети будут ходить в школу и в цирк, а ваши дети будут сидеть в подвалах». Даже не важно, кого он имел в виду под «нашими» и «вашими». Само деление детей на сорта недопустимо. Как можно делить детей?!
Поэтому, когда все началось, для меня было ясно: если мы не поможем фронту сейчас, фронт придет к нам. Беспилотники уже здесь летают. А если придут люди с той стороны, они не пощадят никого. Это очень хорошо понимают жители Курской области и приграничья.
Пока наши бойцы там — мы здесь в безопасности. Если мы не поможем им, нам потом никто не поможет.
Сейчас нет возможности лично возить помощь ребятам, но выручают маркетплейсы — через «Озон» или «Вайлберриз» можно отправить посылки.
«Психологическая помощь понадобится и нам»
Мы очень ждем мира. Устаешь от постоянного напряжения, от ожидания страшных новостей, от черствости и безразличия, с которыми иногда сталкиваешься.
Я не рада, что идет война, и появилась необходимость в этой работе, но рада, что у меня есть возможность помогать именно так. Не просто отослать по реквизитам помощь, а объединять людей, которые хотят помочь, но не знают как. Часто помогают очень небогатые люди, те, кто и сам нуждается в помощи. Они понимают, каково это — находиться в уязвимом положении и сталкиваться с черствостью.
Кто-то не может сразу закупить много всего, но идет в магазин за хлебом — берет банку консервов для ребят. А когда накопится достаточно, либо несут в клуб на пункт сбора, либо звонят мне напрямую, я забираю сама. Хочется рассказать про каждого, если бы это было возможно.
У нас есть женщина после инсульта. Она очень хорошо печет, хотя ей трудно двигаться. На свою маленькую пенсию она не может помогать деньгами, но напекла ребятам печенья, которое долго хранится. Для бойцов на позициях, куда даже воду доставить можно только дроном, такой перекус — спасение.
Дай Бог здоровья бабушкам, которые вяжут носочки. Они даже не представляют, насколько это важно.
У бойцов не всегда есть возможность сварить обед. Выручают сухие пайки, батончики. С водой проблема. Иногда приходится выбирать: заварить лапшу или просто попить. Про то, чтобы умыться, речь порой вообще не идет.
Война всё уничтожает. Ничего после себя не оставляет. Дай Бог, чтобы она скорее закончилась, чтобы наши люди остались живы и здоровы. Все остальное восстановим.
Каждое утро я желаю в нашей группе хороших новостей. Всем без исключения. И верю, что однажды это случится.
Но знаете, я боюсь, что сразу поверить в мир будет сложно. Психологическая помощь понадобится не только тем, кто был «за ленточкой», но и нам, кто приближал Победу в тылу. Чтобы поверить, что все закончилось.
Но даже когда СВО закончится, мы не перестанем помогать. Это не работа и не подвиг, это образ жизни. По-другому никак.
P.S.
Группа Марины — «Всё для фронта» https://vk.com/club228070782
Также она сотрудничает с группами «Тыловая мощь» (Калининград) и «Тыл 52» (Дзержинск). Если вы хотите помочь — даже просто репост или теплое слово сейчас на вес золота.
Все вопросы, пожелания, просьбы вы можете направить лично Марине по телефону: 8-908-239-15-21.
Записала Светлана Мальцева
gazeta@3em.ru
